Позволим себе вернуться в начало 1990-х годов прошлого века, когда после принятия закона «О кооперации», после почти 60-летней монополии государства на страхование, стало возможным открытие негосударственных коммерческих страховых кооперативов. Насколько это «рыночное окно» стало определяющим в развитии страхового рынка, и была ли в этом реальная экономическая потребность?

После принятия этого закона «новые» страховщики стали появляться с невероятной скоростью, зачастую не имея никакого представления о страховании. Государство запаздывало с законодательством о регистрации и надзоре за новыми страховщиками, и только в 1991 году появились первые правила Минфина о лицензировании страховых организаций. Первый закон о страховании появился еще позже — в 1992 году, и создан еще позже первый страховой надзор с полномочиями лицензирования, надзора, проведения проверок профессиональных участников рынка, — по аналогии со многими европейскими и другими странами. К этому моменту число страховщиков исчислялось тысячами, — по 100 компаний в день открывалось и столько же уходило с рынка. Даже после появления закона требования к капиталу новых страховщиков были крайне невелики (около 10,0 тыс. руб., и в условиях высокой инфляции эта цифра вскоре стала сравним со стоимостью пачки сигарет). Две «старые» монополии Ингосстрах и Росгосстрах не испытывали реальной конкуренции, но многие сотрудники стали «искать себя» в новом бизнесе. Так возникли компании АСКО, Россия, и другие — которых сейчас уже никто и не вспомнит. Но многим новичкам удалось на долгие годы удерживать лидерство в определенных сегментах нового рынка — РОСНО, МАКС, Промышленно-страховая компания, ВСК, РЕСО, позже — Согласие, Согаз, ПАРИ, которые в той или иной форме по-прежнему влияют на развитие современного страхового рынка.

Ингосстрах традиционно принимал на страхование риски, связанные с внешнеэкономической деятельностью страны. Росгосстрах был ориентирован на страхование граждан, и как свидетельствует статистика (около 3-х договоров страхования на семью), справлялся со своей задачей. Но экономическая ниша корпоративного страхования внутри страны оказалась «незакрытой», — появление новых бизнесов, новых владельцев больших промышленных холдингов оправдывало запрос на новое предложение страховых услуг, и по мере возможности «новые» компании пытались решить эту задачу, даже если и не задумывались над этим.

Первая редакция закона о страховании 1992 года была крайне фрагментарной, и по существу важной новацией были — нормы о страховом надзоре. Гл. 48 Гражданского Кодекса появилась только в 1996 году. По существу действующими на тот момент была пара норм из Законодательства Союза ССР и союзных республик и нормы Кодекса торгового мореплавания. Как в такой законодательной лакуне заключались договоры страхования с гражданами и предприятиями?

Ингосстрах начал использовать тексты договоров из международной практики, и это был — единственный источник цивилизованного договора страхования. Росгосстрах продолжал базировать на правилах страхования, утвержденных еще Минфином СССР. Предоставление правил страхования, как основа для заключения договоров страхования, стало требованием сначала Минфина, а потом и появившегося страхового надзора в России с 1992 года. И, конечно, эти правила один в один повторяли тексты Ингосстраха и Росгосстраха.

Удивляться тут нечему. Страховому праву в институтах не учили, на юрфаке МГУ, который я заканчивал, страхованию было посвящено 6 часов в курсе гражданского права, в других вузах этого может быть не было совсем. Специальное образование можно было получить только в Московском финансовом институте. Позже появилось большое число программ, и специальных школ, и спрос на страховое образование у 3000 новых страховщиков был огромным. Большую роль сыграли и зарубежные перестраховщики. Например, семинары Мюнхенского перестраховочного общества, которое получило официальную аккредитацию 21 апреля 1991 года, собирали по 200 человек участников. К слову, возглавлял тогда представительство этого общества Эдуард Рябинин, в течение 15 лет он был гендиректором SOVAG (Германия), дочерней компании «Ингосстраха».

О формировании страхового законодательства могу сказать следующее — до сих пор судьи имеют очень слабое представление о страховании, и изменить ситуацию может только активное вовлечение страхового союза в образование судейского корпуса: специальные семинары, курсы, — и бесплатные, помогут объяснить, что страхование — это доверие сторон, нельзя ожидать от страховщика большего, чем записано в договоре страхования! Нельзя допускать злоупотребление со стороны страхователя требовать страховую выплату, если не было сообщено все важное о страховом риске, в английском праве так и есть — страхователь должен сообщить всю существенную информацию о риске. Тем более при наступлении страхового случая, — мошенничество всегда связано с желанием получить больше, чем реально потеряно, или по основаниям, которые не включены в договор, это не допустимо, хотя, надо сказать, и зарубежная практика страдает такими «широкими» толкования. История с убытками «по асбесту» в страховании ответственности работодателей на рынке США больно ударила по BlackSea & Baltics в 70-х годах прошлого века, этого никто не ожидал.

Я, по-прежнему, уверен, что «заказывать музыку» в страховом образовании должен союз страховщиков и ведущие вузы страны, — такие как Финансовый Университет, МГИМО, — с давней традицией преподавания страховых дисциплин и с привлечением профессионалов с рынка.

⁠ Мы затронули тему страхового союза. Сегодня для любого страховщика участие в профессиональном объединении является обязательным условием деятельности, и трудно представить, что такого объединения нет. Как возник союз страховщиков и зачем?

Я говорил, что в 1990-х годах число страховщиков было больше 3000, и каждый действовал в своих интересах, — писали письма в Правительство, в мэрию, зачастую поливали грязью друг друга и использовали прочие грубые формы конкурентой борьбы. Стало понятно, что такой разнос на пользу рынку не идет, и начали возникать объединения страховщиков. Их было много. Крупнейшие — под эгидой АСКО с разветвленной региональной структурой (по некоторым данным в него входило около 400 компаний), и под эгидой Росгосстраха (около 160 компаний, преимущественно связанных с Росгосстрахом). Многие страховщики не вступали ни в один, ни в другой союз, потому что не хотели участвовать в противостоянии. Значимые на тот момент времени компании и персоналии: В. Резник и В. Шахов (Росгосстрах), Б. Новиков и В. Сухов (страховой надзор), Б. Пастухов (Промышленно-страховая компания), И. Юргенс (МЕСКО), И. Жук (Согласие), Е. Кургин (РОСНО), А. Разуваев (Россия), А. Зернов (Энергогарант), С. Цикалюк (Военно-страховая компания), и Е. Коломин (НИФИ Минфина) и, конечно, Ингосстрах, — были заинтересованы в создании единого профессионального союза страховщиков. Опустим драматические детали и мытарства нахождения компромисса, — в итоге в сентябре 1995 года на объединительном собрании в Колонном зале Дома Союзов принимается решение создать объединительный комитет по созданию единого союза страховщиков. Комитет проработал почти год и в 1996 год был создан единый союз страховщиков — Всероссийский союз страховщиков, членами которого стали все компании-лидеры рынка, а их руководители возглавили отраслевые комитеты союза. Такого не было никогда раньше! Президентом нового Всероссийского союза страховщиков был избран (как писали тогда, «как и ожидалось») Владимир Кругляк. Профессиональный союз может сделать очень многое. Должно быть тесное взаимодействие с Минфином, с надзорными органами, с РСПП. Должна быть пропаганда и реклама страхования, сейчас охват страхованием крайне незначителен по сравнению с началом реформ. Даже предприятия отказываются от страхования. Это — грубейшая ошибка. Что делать, если предприятие сгорит? Кто будет компенсировать расходы за ценнейшее оборудование? Худо-бедно (до 30% стоимости строений) еще с 1921 года работало обязательное окладное страхование строений от стихийных бедствий и пожаров, сейчас и этого нет, и государство продолжает без конца субсидировать региональные бюджеты для выплаты компенсаций в Орске, Якутске, Хабаровске, — список бесконечный. Это, конечно, неверное решение, — или вовсе не компенсировать, и собственники сами должны думать как компенсировать ущерб, или вводить доступные для граждан программы страхования, возможно с частичным участием бюджетных средств.

После 1998 года Президентом ВСС стал И. Юргенс, и работа по формированию профессиональной ассоциации страховщиков продолжилась.

Ваша профессиональная деятельность в Ингосстрахе продолжалась почти 30 лет. И, конечно, история Ингосстраха, его дочерняя сеть, роль, которую компания играла в страховании внешнеторговых интересов СССР, заслуживает отдельного внимания не только как история российского страхования, но и как пример уникального вхождения страховщика из социалистической страны в мир капиталистического, рыночного страхования.

Действительно история уникальная, и я горжусь своим служением Ингосстраху и интересам нашей страны.
Датой рождения Черноморско-Балтийского генерального страхового акционерного общества (Black Sea & Baltics, далее — ВВ) принято считать 2 марта 1925 года по дате принятия решения английским правительством об открытии советской стороной страхового общества для страхования транспортных и огневых рисков. Общество было создано путем приобретения страховщика «Трафальгар» за 100,0 тыс. фунтов стерлингов, в котором 65% было оплачено Госстрахом ССCР, 30% - Наркомвнешторгом и 5% - кооперацией. И до момента прекращения деятельности общество размещалось в City of London, Fenchurch street. Англичане практически заставили советскую Россию открыть страховую компанию в Лондоне, объяснили Владимиру Ильичу Ленину, что без страхования нельзя даже паровозы на сало менять или сало на паровозы, — иначе торговать с вами не будем.

Деятельность ВВ особенно активно развернулась в годы второй мировой войны, когда страховало поставки из стран-союзниц в СССР поставки вооружений, промышленных и продовольственных товаров, и обратных поставок из СССР, в основном, леса и золота в оплату ленд-лиза. По этим операциям за годы войны ВВ получило более 1,0 млн. фунтов стерлингов страховой премии. При этом рабочий аппарат общества был небольшим — 22 сотрудника, и советским сотрудником был только Генеральный директор. В конце 50-х годов стратегия деятельности начинает меняться, и ВВ активно входит через прямое страхование и перестрахование в обычную жизнь страхового мира Лондона, увеличиваются и валютные поступления. В это же время в Москве учреждается собственно Ингосстрах, и ВВ становится его дочерней структурой.

Кроме ВВ в Лондоне, в 1927 году, в условиях сложных отношений с Англией, было зарегистрировано Черноморо-Балтийское транспортное акционерное страховое Общество (Софаг) в Гамбурге. У него непростая судьба. С началом войны деятельность была прекращена, сотрудники арестованы, и освобождены после отправки в Турцию в товарном вагоне в обмен на работников германского Посольства в Москве. После войны уже в 1956 году Постановлением Совмина ССР было принято решение о целесообразности продолжения деятельности, и после собрания акционеров и принятия отчета ликвидатора общество продолжило свою деятельность. В 1957 году было открыто отделение в Кельне, затем в Берлине.

Кроме того, в марте 1957 года советское правительство приняло решение о создании Ингосстрахом дочернего страхового общества в Вене, Австрия, для имущественного страхования и перестрахования, в том числе и страхования рисков неплатежа по торговым контрактам. Общество получило название «Гарант».

Помимо дочерних акционерных обществ в системе Ингосстраха были открыты представительства на Кубе, в Индии, Китае, в Нью-Йорке. Эта впечатляющая сеть международного присутствия требовала необходимой квалификации сотрудников, и была отличной школой для стажировки молодых специалистов, и, конечно, должным образом управлялась под контролем материнской компании.

На международном страховом рынке Ингосстрах имел широкую известность, внутри страны у общества было более 90 представительств, работавших в столицах союзных республик, во всех крупных портах, обеспечивая международное страхование и сопровождение международного торгового мореплавания.[1]

После приватизации Ингосстраха в середине 1990-х годов и в связи с необходимостью дополнительной капитализации зарубежных обществ на фоне роста бизнеса, и изменением законодательства о платёжеспособности, новые акционеры приняли решение о сокращении, а потом и ликвидации международного присутствия компании, сосредоточившись на внутреннем российском рынке. Зная, как работала система Ингосстраха, какими трудами и с какими целями она создавалась почти 50 лет, и сколько пользы от нее было государству, мне трудно согласиться с пониманием таких решений, но у частной компании — своя стратегия. По-прежнему, школа Ингосстраха в морском страховании остается лучшей на российском рынке, и можно только порассуждать на тему какую роль могла бы сыграть эта система взаимодействия в условиях современных санкционных ограничений.

В ранний период рыночных реформ страховщики очень опасались разрешения открывать дочерние компании и филиалы иностранным компаниям. Насколько оправданными были эти опасения? Действительно, крупнейшие международные страховщики, такие как Allianz, Zurich, AIG и другие, — пришли на рынок, в том числе и приобретая компании — лидеры российского страхового рынка. Так случилось с РОСНО, с НАСТА и многим другими, но довольно скоро у страховщиков с крупным международным акционером изменилась стратегия, и ритейл-бизнес ушел из фокуса деятельности.

Сейчас таких компаний и вовсе не осталось. Иностранные аппетиты в отношении российского рынка были очень велики, но многие стратегии и ожидания провалились. Вы правы, менеджмент почти всех компаний в течение пары-тройки лет полностью менялся, и это затрагивало всю систему правления компанией, организацию бизнес-процессов. А это меняло бизнес-модель, систему взаимодействия со страхователями, особенно в ритейле. В итоге — большинство компаний после списания крупных убытков вернулись к основной практике — обслуживанию своего традиционного международного бизнеса. На этом фоне пример РЕСО является почти исключением.

Вы являетесь Председателем Совета директоров РЕСО почти 35 лет, столько же сколько компания работает на российском рынке. Президент РЕСО, Сергей Эдуардович Саркисов, — тоже прошел школу Ингосстраха. Как складывался Ваш периметр взаимоотношений?

История РЕСО и Сергея Саркисова тоже уникальны, — и прежде всего своей успешностью. В 1987 году Сергея Саркисова назначили главой представительства Ингосстраха на Кубе, одновременно он представлял интересы компании в Панаме и Никарагуа. Этот опыт и школа и позволили Сергею возглавить нового страховщика Русско-Европейское страховое общество (РЕСО). Учредителями компании стали «Автобанк» и «Чупа-Чупс», — важно, что испанцы имели в холдинге и страховую компанию «Иберия», от которой было многое заимствовано при формировании бизнес-модели РЕСО. Саркисов сумел сформировать супер эффективную и профессиональную команду, отстроить собственную бизнес-модель, создать страхование, подобное тому, что есть на западе, но с учетом российской специфики. Я помню, Саркисов в первые годы говорил: «Вот пройдут годы, и будете говорить, — я работал в РЕСО, так как будто это самая высшая школа, как говорят -«я закончил МГУ», и это уже звучит как путевка в дальнейшей твоей жизни, чтобы там не случилось. Агентская сеть РЕСО — уникальна, и создавалась на основе ценности РЕСО, как страховой компании, для которой важны страхователи. Это — собственная школа РЕСО, которой уделяется огромное внимание, Агенты приносят бизнес, хотят развиваться, их учат, как и чем прирастает рынок, в чем ценности РЕСО по сравнению с другими компаниями рынка, кто целевые клиенты, как быть рядом со страхователем. Агенты хотели быть акционерами РЕСО, они верили в успех компании: и в ценность ее модели для страхователей, и в финансовый результат.

И команда менеджеров РЕСО уникальна. Кто не знает Игоря Черкашина [2], человека, который внес столько, что трудно передать. Или Николая Саркисова [3], или Дмитрия Раковщика [4], — они неотделимы от бренда РЕСО. Много тех, кого не видит рынок, — Хосе, например, привнес многое из испанского опыта менеджмента, андеррайтинга, актуарной поддержки.

Но при создании компании такой уверенности не было. Административного опыта у молодой команды не было, поэтому на естественную просьбу поддержать я ответил согласием, и до сих пор не жалею. За прошедшие годы РЕСО пережило столько непростых ситуаций, но справлялось со всеми, и я уверен будет продолжать справляться на протяжении еще многих-многих лет.
 
Редакция благодарит Владимира Петровича Кругляка и выражает надежду вновь вернуться к обсуждению вопросов российского страхования. Поздравляем РЕСО с 35-летием образования компания!